mimoletno (alise_o) wrote,
mimoletno
alise_o

из найденного (предупреждения: 1. сладко-слащаво; 2. не путать меня - и ее!)

Я умерла.
До сих пор странно осознавать это.
Это было страшно. В темноте, одной, вырваться из густого обвивающего сна – и почувствовать, что это и было умирание. И никого не звать – потому что больно видеть глаза тех, кто не хочет отпускать, и внутри все рвется остаться – но уже утаскивает, волочет. И ладонь в другой ладони, и грудь, прижавшаяся к другой груди – все только подчеркивает одиночество и то, что ничто и никто не будет рядом. Неизвестность… Мне казалось, что еще не время. Но весь секрет в том, что вовремя умереть нельзя.
Я это поняла потом.
А вообще смерть – это как поход к зубному врачу. Сначала не задумываешься об этом, потом, когда понимаешь, что это неизбежно – начинаешь бояться. До паники при одной мысли. Когда же садишься на кресло – уже нет выбора, и остается только закрыть глаза и принять с неизбежностью то, что предстоит: столь ужасающее ковыряние в зубах и шум сверла. Следом – облегчение. Потом какое-то время ты себя чувствуешь «как-то не так», а затем – счастье и непонимание – а чего бояться?
Вот так и я. Одна ночь – и теперь уже бояться нечего.
Я осталась здесь.
Я не знаю, где я та – и где я – Я. Этот мир обязывает к чувствам.
Я их всех любила и люблю, я не хочу покидать их. Как же они без меня… Иногда я вытираю им слезы, чаще – заставляю улыбаться, я нахожу в них светлые мысли и вытаскиваю наружу, я – их интуиция и везение. Я – то, чему они молились и что благодарили. Интересно, кто был до меня?
А еще я с ним.
Но он этого не знает.
Я рядом, когда он спит – и меня умиляет его дыхание, его выражение лица во сне, его одежда, которую только он так аккуратно-небрежно оставляет на кресле. Иногда я смотрю его сны. Он почти никогда их не помнит.. а я сдерживаюсь, чтобы случайно не присниться. Я еще немножечко осознаю, как это иногда больно – помнить. Он все еще думает, что я живу где-то не особо далеко. А я как-то внезапно перестала. Хорошо, что я первая. Мне было бы пусто жить там, где нет его.
Я ласкаю его солнечным лучом и дождевыми каплями – это все, что я теперь могу. Так забавно шлепнуть каплей покрупнее по шее, или обнаженной спине – летом. Пощекотать чужим шелковым шарфом. Зато теперь я знаю, почему всегда оставляла зонт дома. Наверное, меня тоже кто-то любил.
Я пытаюсь представить вкус еды на его тарелке. Мне смешно его чувствовать, когда он выпил.
А иногда он засыпает не один. Но это было неважно, пока не появилась она. Та, которую любил он. Наконец-то он счастлив. А я?
В первую ночь я спутала ей пряди. Мстительно, каждый волос. Кажется, это накатило откуда-то оттуда.. из той жизни, прочувствовав один из моментов так называемой слабости – когда все то, что мы держали глубоко внутри под охраной разума и совести хотя бы на секунду освобождается и подчиняет, заставляя потом сожалеть о мыслях и делах. Утром я держалась ближе к ее голове, и ее волосы сияли, уложенные мною вокруг ее лица и по подушке так, чтобы он, проснувшись, улыбнулся, осознавая свое счастье: она рядом.
Другие говорят, что скоро мне все это станет неважно, и даже – подумать только! – любовь, желание, которые я испытывала – для меня окажутся такими ничтожными по сравнению с тем, что меня ждет!
Тогда я уйду.
А сейчас я рядом с ними, жду утра, чтобы увидеть, как он откроет глаза, обнимет ее – и станет светло при закрытых шторах.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments